DEEPTOWN — дайвинг-клуб в Крыму, Севастополе

35 батарея …если кому из нас доведется остаться в живых, то передайте соотечественникам о том, что мы свой воинский долг выполнили до конца, пусть знают об этом люди…

«Я склоняю седую голову перед мужеством русского солдата и матроса»

Эрих фон Манштейн

Во время обороны Севастополя (1941-1942) 35-я батарея входила в состав 1-го отдельного гвардейского (с 18.06.1942) артдивизиона. Первый раз она открыла огонь по противнику, наступавшему на крепость с суши 7 ноября 1941 года (командир капитан А.Я. Лещенко). Мощная артиллерийская система, предназначенная для ведения боевых действий против сильного морского агрессора, весь боезапас потратит для отражения его нападения с суши. В результате первого огневого удара 35-й батареи по району Мекензивых гор было уничтожено одно дальнобойное орудие и три минометных батареи противника. Это стало неприятным событием для гитлеровцев. По форту было нанесено несколько ударов, что привело к повреждению одного орудия.Большая нагрузка на 35-ю батарею легла во время третьего, последнего штурма Севастополя (07.06.-04.07.1942). Немецкое командование присвоило ему кодовое наименование «Лов осетра». Гарнизону форта пришлось осуществлять не только поддержку сухопутных войск, но и вести контрартиллерийскую дуэль с немецкими артиллеристами. Немцы подтянули к городу более 2000 стволов различных артиллерийских систем. По словам командующего штурмовавшей Севастополь 11-й германской армии генерал-полковника Эриха фон Манштейна, никогда в течение Второй мировой войны вермахт не достигал такой плотности артиллерии на 1 кв. км. Кроме этого десятки бомбардировщиков методично наносили удары по 35-й батарее, пытаясь хотя бы временно заставить ее замолчать. На штабных немецких картах она получила кодовое наименование — форт «Максим Горький 2», а 30-я батарея — форт «Максим Горький 1».Тяжелые и неравные бои у стен крепости к концу июня 1942 года приобрели трагический оборот. Ежедневно немецкая авиация выполняла до 400-800 самолетовылетов. С ревом бомбардировщики, словно коршуны кружились над 35-й батарей, безнаказанно сбрасывая смертоносный груз на продолжавшийся драться форт. Около 4000 бомб в сутки падали на многострадальную севастопольскую землю. 29 июня командование СОР перенесло КП на ЗКП 35-й батареи. К этому времени в ее казематах находились многие командиры частей оборонявших город. Они готовились к эвакуации на Кавказ. «Потери личного состава на 30 июня не поддались учету, — писал руководитель Береговой обороны генерал-майор Моргунов, — была нарушена вся организация управления, связь, и командиры соединений не всегда имели данные о действиях своих частей. Отдельные дивизии и бригады потеряли убитыми и раненными до 50-60% личного состава от имевшегося на утро 30 июня, т.е. практически перестали существовать…». Около часу ночи с 30 июня на 1 июля в помещениях 35-й батареи началось последнее заседание Военного совета флота и Приморской армии. Положение было критическим. Почти повсеместно кончились боеприпасы, невозвратные потери оказались огромными и не поддавались учету. В составе береговой обороны осталось всего 2-3 батареи с минимумом снарядов и до полка морской пехоты. Эвакуация войск и раненых представлялась крайне трудной, практически невыполнимой задачей. В воздухе господствовала немецкая авиация, все подходы к базе с моря контролировали корабли и катера неприятеля. Советские войска полностью обескровлены непрерывными, круглосуточными и неравными боями. За последние сутки сражения на 35-й батарее сконцентрировались не только военные, но и гражданские руководители обороны Севастополя. В ночь на 1 июля 1942 года через подземный переход некоторые члены Военного совета Приморской армии и Береговой обороны крепости стали выходить на пристань 35-й батареи. (Остаток скалы с рельсом сохранился до сих пор. В нее упирался торец пристани). Тем временем к берегу Херсонесского полуострова подходили подводные лодки, тральщики, сторожевые корабли, пытаясь принять на борт защитников Севастополя. Этой же ночью Севастополь покинул командующий СОР Ф.С. Октябрьский и ряд старших командиров. Во главе частей, продолжавших сопротивление, был оставлен генерал Новиков. 1 июля 1942 года на 35-й батарее почти кончились боеприпасы. Ее командир оставил последние шесть снарядов на картечь. Он занял позицию во второй башне и приказал открыть кинжальный огонь по боевым порядкам противника, который нанес немцам страшный урон. В этот день батарея осталась без боеприпасов. В ночь с 1 на 2 июля в 1 час 15 минут (по другим данным — 10 минут) взорвана первая, а потом и вторая башня 35-й батареи. Под руководством командира форта капитана Лещенко подрыв осуществляла группа подрывников, во главе со старшим сержантом А. Побыванцевым. Около 3 часов ночи группа краснофлотцев и командир 35-й батареи успели уйти в Новороссийск на одном из катеров. С прекращением функционирования форта «Максим Горький 2» окончились организованные действия Береговой обороны под Севастополем.

1 июля немцы прорвались в военный городок батареи, который находился в трех километрах южнее форта. К утру этого дня «все помещения и коридоры батареи, — вспоминал участник событий, — были переполнены в основном старшим командным составом армии. Оторванные от своих частей, которые из последних сил сдерживали вражеские атаки, командиры находились в тревожном состоянии ожидания предстоящей эвакуации. Для «поддержания духа» многие из них употребляли боевые сто грамм американского коньяка, имевшегося на батареи по поставкам «ленд-лиза»… Скученность, ожидание эвакуации, неопределенность создавало на батареи напряженную обстановку, которая еще более усилилась после эвакуации командования СОР».

К сожалению, планомерные эвакуационные мероприятия не были подготовлены заранее. Приморская армия, имевшая огромный опыт боев за Крым и Севастополь, погибала. В 16.00 1 июля противник был уже в 800 метрах от форта. До поздней ночи 2 июля вокруг 35-й батареи шли ожесточенные рукопашные схватки. Остатки севастопольского гарнизона без артиллерии и танков, боеприпасов, воды и воздушного прикрытия дрался жестоко, беспощадно, обреченно. На открытом, каменистом плато Херсонесского полуострова, где каждый упавший снаряд или мина убивала сразу несколько человек, обессиленные, оставленные командованием красноармейцы и краснофлотцы молча поднимались и шли в свои последние атаки. Кричать не было сил. И только страшный хрип, перераставший в дикое клокотание, вырывался из пересохшего горла. Нередко с наступлением ночи немцы оставляли отбитые днем у севастопольцев позиции. Они смертельно боялись ночных атак, они приходили в ужас, видя, как на пулеметы и танковые пушки шли изможденные, обожженные, голодные, оборванные люди в военной форме за отворотами гимнастерок которых победно виднелись тельняшки. В течение первых чисел июля 1942 года последние защитники 35-й батареи небольшими группами пылись прорваться из окружения вдоль берега в горы, к партизанам. Почти все они погибли в неравных боях.

4 июля немцы прорвались на территорию форта. Завязались кровавые рукопашные схватки. Они шли на поверхности и под землей в казематах батареи. Сопротивление продолжалось до 4-5 июля, а по некоторым данным — до 15 июля. Командир знаменитой итальянской 10-й флотилии МАС князь Витолио Боргезе, чьи торпедные и взрывающиеся катера, а также сверхмалые подводные лодки СВ действовали под Севастополем, писал: «форт… после падения Севастополя оставался последним очагом сопротивления русских. Построенный на высоком отвесном берегу, он состоял из системы траншей и галерей, пробитых в скалах, некоторые из них имели выход к морю. Наши сторожевые и торпедные катера получили приказ принять участие в штурме, т.е. заблокировать выходы из форта. В море вышли 4 наших катера, экипажи которых были вооружены автоматами и ручными гранатами. Маленькая группа… моряков проникла с моря в галереи. Поднятый ими шум, стрельба из автоматов и взрывы гранат ввели застигнутых в врасплох обороняющихся в заблуждение относительно количества атакующих, что помогло немцам сломить упорную оборону противника». Это были последние защитники 35-й батареи. Измученные, голодные, все раненные, затравленные ядовитыми газами они уже не могли оказать противнику серьезное сопротивления. Зрелище, представшее перед глазами обезумевших от многосуточных беспрерывных боев людей, когда они вышли из подземелий форта, было ужасным. Под скалами, где стояла 35-я батарея, плавали в воде и лежали на камнях многие тысячи человеческих тел. Сквозь прозрачную воду хорошо просматривались утонувшие люди. Херсонесский полуостров был завален брошенной техникой, разбросанным имуществом, кругом вперемежку с распухшими от жары телами животных лежали погибшие красноармейцы и краснофлотцы, мирные жители и даже дети.

Почти через два года история повторится. И если гитлеровцы брали Севастополь почти полгода, предприняв 3 штурма, в мае 1944 года советские войска вернут город всего за семь дней. И 35-я батарея снова станет последним командным пунктом, но только 17-й немецкой армии. В ее казематах прекратилась организованная оборона германского гарнизона безуспешно пытавшегося выполнить приказ Гитлера — не сдавать Севастополь любой ценой.

3 мая 1944 года Командующий 17-й армией в обороне Севастополя генерал Э. Енеке, не веривший в возможность ее успешного исхода, был срочно заменен генерал-полковником К. Альмендингером. В этот день он обратился к солдатам и офицерам немецкого гарнизона Севастополя: «Я получил приказ защищать каждую пядь Севастопольского плацдарма. Его значение вы понимаете. Ни одно имя в России не произносится с большим благоговением, чем Севастополь… Я требую, чтобы все оборонялись в полном смысле этого слова, чтобы никто не отходил, удерживал бы каждую траншею, каждую воронку, каждый окоп… Плацдарм на всю глубину сильно оборудован в инженерном отношении, и противник, где бы он не появился, запутается в сети наших оборонительных сооружений. Но никому из нас не должна даже в голову прийти мысль об отходе на эти позиции, расположенные в глубине. 17-ю армию в Севастополе поддерживают мощные воздушные и морские силы. Фюрер дает нам достаточно боеприпасов, самолетов, вооружения и подкреплений. Честь армии зависит от каждого метра порученной территории. Германия ожидает, что мы выполним свой долг».

10 мая 1944 года в подземельях «Форта Максим Горький 2» скопилось много немецких солдат и офицеров. Всюду лежали раненые. «Приказы не исполнялись, всем управлял только массовый инстинкт…», — писал немецкий историк А. Хильгрубер. 12 мая Херсонесский полуостров был полностью освобожден от немецких войск. Он представлял собой ужасное зрелище: горы человеческих трупов, разбитая техника, брошенные самолеты и орудия. Береговая черта Херсонесского полуострова была усыпана тысячами тел немцев и румын. Прилетевший за командующим 5-м армейским корпусом генерал-лейтенантом Германом Бёме самолет так и не приземлился на аэродроме. Генерала арестовали при «зачистке» казематов 35-й батареи.

15 октября 1944 года вблизи мыса Херсонес по проекту М.Я. Гинзбурга был установлен памятник в честь Победы. В 1973 году проведена его реконструкция. (Архитектор — В.М. Артюхов). На протяжении десятилетий казематы некогда одного из самых мощных фортов Береговой обороны Черноморского флота и Севастополя были заброшены. В галереях батареи сновали вездесущая детвора и темные личности. Они разыскивали оружие и боеприпасы. Не всегда это занятие оказывалось безопасным. Имелись случаи подрыва людей на минах и при попытке разминирования боеприпасов, халатном обращении с оружием, которого было в избытке на территории батареи. После поисковых работ из казематов «тридцать пятой» специалистами флота было извлечено столько вооружения, что для его вывоза понадобилось несколько грузовиков. Продолжало привлекать искателей острых ощущений и морское дно прилегающее к береговой черте, на которой размещался форт.

Во второй половине XX века на территории прилегающей к руинам и на самой 35-й батарее были установлены памятники. Каждый год к их подножью кладут цветы не только защитники Севастополя, но и их благодарные потомки. Все чаще приезжают и немцы.
Потрясенный отвагой и самоотверженностью защитников Севастополя командующий 11-й немецкой армией, понесшей огромные потери при штурме крепости, один из лучших военоначальников вермахта генерал-полковник Эрих фон Манштейн заметил: «Я склоняю седую голову перед мужеством русского солдата и матроса». В июле далекого 1942 года стоя на обильно политой кровью защитников города-крепости земле Херсонесского полуострова, один из старших командиров севастопольского гарнизона в присутствии немцев, обратился к измученным красноармейцам и краснофлотцам: «Дорогие мои товарищи, защитники Севастопольской обороны, мы сейчас в плену у врагов, но мы не сдались, мы стойко и честно защищали наши святые рубежи. И если кому из нас доведется остаться в живых, то передайте соотечественникам о том, что мы свой воинский долг выполнили до конца, пусть знают об этом люди».

Чикин Аркадий Михайлович